Почему и зачем сообщество?

Активисты, представители самоорганизаций, ВИЧ-сервисных НПО много говорят на разных встречах разного уровня о важности вовлечения сообществ ЛЖВ и уязвимых к ВИЧ групп в меры по преодолению эпидемии СПИДа.

Вот пример, почему и зачем.

Год назад в апреле 2013 года, мы с Наташей в очередной раз поехали смотреть, как работает проект снижения вреда в Харцызске и Зургэсе (Донецкая область). Саша, аутрич работник, привел нас домой к Роме, постоянному клиенту. Там было всё в лучших традициях жанра: электоширка, движ, антураж, люди, запахи, хаос в предметах мебели, одежды… Побеседовали с Ромой. Благодаря экспресс-тестированию он узнал, что у него ВИЧ, стал на учет и начал АРВ-лечение. За помощь проекта благодарен, но шприцов хотел бы побольше. Недавно кумарился в областной наркологии за мамины деньги. Продержался два дня, потом ушел, поругавшись с врачами из-за вен и чего-то еще.

И тут зашла Алла. Честно скажу, Рома перестал мне быть интересен, когда я увидела ее челюсть, а также следы от гноя и крови на воротнике её курточки.

Рома еще сказал, что презервативами они не пользуются, потому что «и так все понятно». На ВИЧ Алла не тестировалась. Этой теме мы посвятили отдельную часть нашей беседы.

Алле на тот момент было 24 года, почти в два раза младше Ромы. Родственников нет. Дочь живет с папой (не Ромой).

Ее челюсть гнила, и ноги тоже. Говорит, что продавцы в магазине брезгуют продавать ей продукты. Она пыталась получить наркологическую помощь в женском отделении областного наркологического диспансера, имея на руках направление от местного нарколога из Харцызска. Рому приняли, а Аллу нет. Сказали, что с такой челюстью и ногами не принимают. Получается замкнутый круг – снять абстинентный синдром нельзя из-за гниющей челюсти, а лечить челюсть нельзя из-за ломки.

Алла все рассказывала со слезами на глазах. Она действительно хотела помощи и готова была принять ее в любом виде и на любых условиях. Напоследок, мы купили им продуктов и поехали по другим точкам и делам.

Домой в Донецк я возвращалась под впечатлением. Перед глазами стояла Алла с ее челюстью и глазами, полными отчаяния.

Первая реакция моих коллег была такой, что мы ничем помочь не можем – заведующая женским отделением не пробивная и у нее есть все основания «отфутболить» Аллу. В челюстно-лицевое отделение она сама не пойдет, понимая, что на кумарах там не выдержит.

Оставалось только одно – забирать ее в Донецк, в наш кризисный центр для женщин, и проводить детокс самим. Я поехала к дружественному врачу-наркологу, который с пониманием отнесся к ситуации и выписал рецепт. Мы купили лекарства за деньги из кассы взаимопомощи.

Света, социальный работник детского и женского центра, была проинструктирована, как давать препараты. Саша привез Аллу в Донецк через день после нашего визита в Зугрэс.

Света и Алла не спали 3 ночи. Через неделю Алла уже полностью пришла в себя. Начала много есть, посыпая сахаром все, что попадало ей в тарелку. Этому поведению недоумевала Марина, другая резидентка нашего центра, ВИЧ-позитивная женщина из Мелитополя, сбежавшая от своего сожителя, который систематически её избивал. Мы смеялись  над ее хозяйственностью и говорили «не жадничай!». Очень скоро они уже вместе плясали на дискотеке в центральном парке во время майских праздников. Еще я помню реакцию Аллы на первую группу NA: она была сначала в тихом шоке, а потом много рассказывала, как ей понравилось.

Андрей, социальный работник немедицинского ухода, устроил Алле консультации врачей челюстно-лицевого отделения. Снимки были плохие. Нужно было удалять участок нижней челюсти. Врачи выписали список анализов, которые нужно сдать, и лекарств, которые нужно купить до операции. Алла плакала ночью у Светки на плече.

Мы начали сбор анализов, усложненный отсутствием у Аллы донецкой прописки.

Потом позвонила милиция, искали Аллу. Как оказалось, когда Рома был в наркодиспансере, к ним в квартиру пришли милиционеры и сказали Алле:  «… или ты берешь на себя коробок травы, или мы тебе оформляем притон. И, вообще, мы хорошие, просто начальство план требует, а ты отделаешься легким испугом в виде общественных работ…». Перепуганная Алла, конечно, согласилась, не понимая даже, что никакого притона быть не может, так как это не ее квартира. Меня, помню, очаровывала ее неподдельная наивность и текст, что следователь у нее хороший, она ему верит, с ней хорошо обращался и они, в смысле милиционеры, на самом деле ни в чем не виноваты, их заставляют…

Потом она просто ушла, ничего не сказала. Саша, аутрич работник, видел ее в Зугрэсе, она сказала, что сходит к следователю, сделает рентген и вернется через два дня. Она приехала через неделю, по дождю, не предупреждая. Помню, зашла, присела на стул и говорит: «… простите и примите назад». Через полчаса они уже вместе с Мариной ужинали. Одна обыкновенной, другая сильно посахаренной гречневой кашей.

Тест на ВИЧ был отрицательным. Мы искренне радовались за Аллу. На рентген и другие анализы Аллу сопровождала Наташа, аутрич работница снижения вреда.

Потом была госпитализация, операция и послеоперационный период. Аллу на второй день пытались «отфутболить». Типа, почистили, обработали рану, и хватит. Анестезиолог открыто Аллу унижала, обзывала, говорила, что наркоманок лечить не надо. Вмешивался наш Андрей. Доказывал, спорил, ругался. Они сдались и назначили операцию. Клуб «Свитанок» предоставил необходимый набор медпрепаратов, шприцы, бинты, перчатки.

За несколько дней до операции Алле исполнилось 25 лет. Я с Мариной приехали ее поздравить. Она не ожидала, благодарила. Помню её перебинтованное лицо с улыбкой, она хорошо держалась в преддверие такой серьезной операции.

Марина ездила к ней каждый день, возила обеды, сигареты и обезболивающие таблетки.

Алла вернулась в Зугрэс и мы пару месяцев ее не видели. В августе она приезжала в гости, нетрезвая, просила поесть. Осенью она решилась ехать в религиозный реабилитационный центр. Саша мне показывал ее рождественские фотографии. Алла была очень весела на них и выглядела замечательно.

В марте этого года Света поехала её проведать и взять интервью. Тоже показывала фотографии.

Я не могу знать, какая судьба ожидала Аллу, но много было у неё шансов просто умереть от заражения крови. Люди, которые ей помогали – Саша, Наташа, Света, Андрей, Наташа, Марина – это представители сообщества ЛЖВ и наркозависимых. Они помогали, когда врачи отказывали и унижали, когда милиция злоупотребляла. Они знают цену помощи, потому что сами когда-то выжили благодаря такой помощи.

Я надеюсь, что ответила на вопрос – почему сообщество и зачем?

Один комментарий: Почему и зачем сообщество?

  1. Уведомление: FFXIV Gil

Добавить комментарий